МЕНЮ ≡

Вход на сайт

На пути к Конфедерации: Выступление Макрона

Аватар пользователя izifront

Является примером понимания, что проблемы мира можно решить только договорившись друг с другом. И поверхностным описанием необходимого подхода. Надеюсь, что как политик нового поколения, он сможет создать устойчивую тенденцию - и выступление не останется просто словами.  

Также примечательны его мысли об необходимой сцепке политиков со специалистами -  меритократии, все проблемы об которых он говорит, перекликаются с описываемыми политиками.  Подробней по теме Конфедерации: https://aftershock.news/?q=node/779719

Ниже выступление полностью:

Уважаемые президенты, Уважаемый премьер-министр, Уважаемые министры, Уважаемые парламентарии, Уважаемые послы, Дамы и господа, Дорогие друзья. 

Я много колебался перед тем, как прийти сюда сегодня, чтобы произнести эту речь перед вами. Несмотря ни на что мне хотелось следовать традиции, но я сомневался, не лучше ли было остаться на саммите «семерки», который недавно подошел к завершению. Я боялся быть не на высоте тех результатов, которых нам с вами удалось коллективно добиться. В любом случае, мне кажется, что время, проведенное с вами перед той работой, которую вам предстоит проделать, все равно имеет значение. Прежде всего, мы уже в третий раз встречаемся с вами в этом формате, и эта встреча особенно важна с учетом преемственности, саммита «семерки», который состоялся во Франции.

Прежде всего, мне хотелось бы сказать, что его успех — это ваш успех. Это успех дипломатов, которые организовали его, парламентариев, которые обеспечивали его сопровождение, команд многих министерств, которые проявили большой профессионализм в этой работе. Относительная неудача, отсутствие достаточных подвижек — все это коллективно ложится на нас, глав государств и правительств. Как бы то ни было, во всем этом есть доля настоящего успеха, которого удалось добиться французской команде, вашей команде. И мне сегодня хотелось бы искренне поблагодарить вас за это. Многомесячная подготовка в секретариате президента, работа всех министерств, обеспечение безопасности мероприятия, его эффективная организация, подключение всех сил государства и депутатов — все это позволило сформировать должный образ Франции и — впервые за долгое время — провести саммит семерки в спокойной обстановке. Я считаю, что это было полезно. Только будущее может сказать, стал ли он настоящим успехом: мы увидим, получится ли закрепить полученные на нем результаты. В любом случае, я уже сейчас могу сказать, что то, что было сделано — это ваше достижение, и что это успех.

Я также считаю, что этот саммит стал последовательной частью нашей стратегии, которая заключается том, чтобы вернуть Францию в центр дипломатической игры — я вернусь к этому чуть позже — и является продолжением того, о чем я говорил вам на протяжении двух лет. Перед тем, как прийти сюда на встречу с вами я перечитал за последние дни два моих прошлых выступления перед послами. Они всегда опираются на следующий триптих: безопасность, суверенитет и влияние. Он, безусловно, остается в силе, и вся проделанная за последние два года работа в сфере борьбы с терроризмом и всех прочих областях дает все более ощутимые результаты. Мне кажется, что стратегия, которую мы реализуем на протяжении двух лет, является последовательной, что, кстати говоря, проявилось и на недавнем саммите. Эти выступления также подтолкнули меня к тому, чтобы быть скромнее, поскольку многое из того, что мы планировали еще два года назад, до сих пор находится в работе, и многое из того, что мы озвучивали два года назад, к сожалению, до сих пор остается в силе, будь то Сахель, кризис в Ливии и прочее.

При всем этом меня поразила одна вещь, которой мне хотелось бы поделиться с вами перед тем, как вдаваться в детали. Все увязано друг с другом. Премьер-министр чуть позже будет говорить с вами о преобразованиях, которые были осуществлены во Франции правительством, и их смысле, а также связях с дипломатической деятельностью. Меня каждый день поражает то, что для нас как граждан ваша работа становится все важнее. Я думаю, что в этом заключается душа нашей страны, однако перемены в мире тоже способствуют этому. К сожалению, мы видели в нашей стране (и осуждали это), как представители государства оказались под ударом из-за подписания торгового соглашения с Канадой. Наша страна ощущает гордость, когда мы принимаем весь мир и добиваемся ощутимых результатов, как вчера. Я убежден, что отношение к миру во многом определяет нацию. Поэтому мне хотелось бы рассматривать нашу дискуссию не как какой-то изолированный элемент, а как логичную часть того, что мы делаем. Речь идет о социальных, экономических и климатических вопросах — все это тесно связано между собой.

Поэтому в первую очередь мне бы хотелось поделиться с вами своего рода общей картиной мира и его проблем, а также очертить в этой связи наши приоритеты. Дело в том, что именно они должны определять нашу работу во Франции, в Европе и на международной арене. Мы все живем в одном мире, и, как вы знаете еще лучше меня, международный порядок переживает небывалые потрясения. Если позволите, я бы выделил большое потрясение, которое, без сомнения, наблюдается впервые в нашей истории практически во всех областях и отличается поистине историческими масштабами. В первую очередь, это геополитические и стратегические преобразования и перестановки. Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире. Мы привыкли к международному порядку, который полагался на западную гегемонию с XVIII века. Эта гегемония была, видимо, французской в XVIII веке благодаря Просвещению, безусловно, британской в XIX благодаря промышленной революции и, логично, американской за счет двух мировых конфликтов, а также экономического и политического доминирования этой державы. Все меняется. Ситуация серьезно изменилась из-за ошибок Запада в ряде кризисов, из-за решений Америки на протяжении нескольких лет — они, кстати говоря, начались не с нынешней администрацией. Все это заставляет задуматься об определенных последствиях в конфликтах на Ближнем Востоке, а также переосмыслить военно-дипломатическую стратегию и даже составляющие солидарности, которую мы считали нерушимой и вечной. Она была сформирована в четко определенные геополитические моменты, которые, кстати, с тех пор претерпели изменения. Далее, нужно отметить появление новых держав, значение которого мы долгое время недооценивали. Прежде всего, речь идет о Китае, а также о российской стратегии, которая, нужно сказать, реализуется последние годы с большим успехом — к этому я тоже вернусь чуть позже. Индия тоже набирает силу и становится не только экономической, но и политической державой, которая рассматривает себя как настоящее государство-цивилизацию. Она не только изменила международный порядок и заявила о себе в экономике, но и переосмыслила политический порядок и связанные с ним представления. Она проявила гораздо больше сил и вдохновения, чем есть у нас. Посмотрите на Индию, Россию и Китай. Ими всеми движет гораздо более сильное политическое вдохновение, чем есть сегодня у европейцев. Они смотрят на мир с настоящей логикой, настоящей философией и представлениями, которые мы потеряли в определенной степени. Все это очень сильно изменило расклад и смешало карты. Я также имею в виду подъем Африки, который подтверждается с каждым днем и тоже ведет к масштабным перестановкам. Позднее я подробнее остановлюсь и на этой теме. В рамках этих больших перемен мы сталкиваемся с геополитическими и военными потрясениями. В нашем мире растет число конфликтов, и я вижу два основных фактора риска. Первый заключается в том, что конфликты приводят к растущему числу жертв среди мирного населения, тогда как их природа меняется. Взгляните на театры боевых действий по всему миру. Второй момент, это растущая дикость. Порядок, в котором мы были уверены и на который опирается наша организация, исчезает. Участники отказываются от договоров по контролю вооружений, которые существуют с окончания холодной войны. Все это должно вызывать у нас серьезные вопросы. Прежде всего, нам нужно понять, что наши привычки и данности больше не имеют смысла. Далее, мы должны задуматься о нашей собственной стратегии, потому что две страны, у которых сегодня есть настоящие карты на руках — это США и Китай.

Нам предстоит сделать выбор насчет этой великой перемены, великого перелома: будем ли мы младшими союзниками той или другой стороны? Или чуть-чуть одного и чуть-чуть другого? Или же мы будем пытаться вести свою собственную игру и оказывать влияние?

В настоящий момент мы переживаем небывалый кризис рыночной экономики. Мне кажется, что этот кризис не менее важен, чем то, о чем я сейчас говорил, и даже накладывается на него. Эта рыночная экономика, которая была придумана в Европе и для Европы, постепенно сбилась с пути за последние десятилетия. Прежде всего в ней произошла глубокая финансизация. Лежавшая в основе сформированного нами равновесия рыночная экономика — в некоторых теориях отмечалась даже социальная рыночная экономика — стала экономикой накопительного капитализма. В ее рамках финансизация и технологические преобразования привели к большому сосредоточению богатств в руках «чемпионов», то есть талантливых людей в наших странах, а также добившиеся успехов в глобализации больших метрополий и стран. Как следует из теории сравнительных преимуществ, и в соответствии с тем, что мы все старательно учили, рыночная экономика до недавнего времени обеспечивала распределение богатств и прекрасно работала на протяжении десятилетий, добившись небывалого в истории человечества свершения: сотни миллионов людей по всему миру смогли выбраться из бедности. Теперь процесс обратился вспять и ведет к неравенству, с которым больше нельзя мириться. Мы ощущаем это в нашей экономике. Франция очень остро переживала это за последние месяцы, но все это существует уже не первый год, причем по всему миру. Эта рыночная экономика формирует небывалое неравенство, которое приводит к глубоким переменам в нашем политическом порядке. В первую очередь, пошатнулась сама легитимность этой экономической организации. Как объяснить гражданам, что организация — хорошая, если они не находят в ней свое место? Кроме того, все это ставит под вопрос равновесие наших демократий. Дело в том, что с XIX века мы живем в сбалансированной системе, в которой личные свободы, демократические структуры и стабильный рост среднего класса с рыночной экономикой были своего рода треногой, удерживающей наш прогресс. Если средний класс, который представляет собой ядро наших демократий, больше не видит себя в них, у него возникают сомнения и вполне понятная тяга к авторитарным режимам, нелиберальным демократиям или критике экономической системы. В любом случае, речь идет о масштабных сменах парадигмы, о которых мы не задумывались до недавнего времени. Этот кризис может привести к закрытиям: некоторые проводят их, но Франция не стала делать этого весной 2017 года. Как бы то ни было, соблазн все еще есть. Именно поэтому нам следует хорошо задуматься о пересмотре равновесия в этой системе, которая касается не только Франции, но и Европы и всего мира. Нужно понять, как мы можем добиться открытости — я считаю ее необходимой и полезной для нашей страны, соответствующей нашим ценностям и ДНК — обретя при этом в ней должную часть контроля. В конце концов, то, что сторонники Брексита предложили британским народам, звучало очень правильно: возвращение контроля над нашими жизнями, нашей нацией. Мы должны понимать это и уметь действовать в рамках открытой нации. Возвращение контроля. Прошло то время, когда гражданам описывали блага переноса производства. Все это в порядке вещей, так будет лучше для вас. Рабочие места уйдут в Польшу, Китай и Вьетнам, а вы получите… Лично я уже не могу это объяснить. Другими словами, мы должны найти средства, чтобы заявить о себе в глобализации, а также переосмыслить международный порядок. Я осознаю масштабы того, о чем говорю, и понимаю, что все это не случится за день. Но я убежден в необходимости такого мышления и инициативы на уровне Франции и Европы. В противном случае мы рухнем.

Третья большая перемена, которую мы наблюдаем в современном мире, это, без сомнения, технологическая революция. Это небывалое явление. Интернет, социальные сети, искусственный интеллект… Это в первую очередь небывалая глобализация ума, набравший невероятную скорость технический прогресс. В то же время это глобализация представлений, эмоций, насилия, ненависти, это вносит большой вклад в одичание мира, которое мы наблюдаем каждый день. Это касающееся наших демократий глубокое антропологическое преобразование, а также новое пространство, которое формируется на наших глазах и требует переосмысления правил, находящийся на этапе становления международный порядок. Я уверен, что эта технологическая революция ведет не только к экономическому, но и антропологическому дисбалансу. Нам нужно осмыслить его и принять соответствующие меры. В противном случае у нас будет порывистая дипломатия, которая рискует быстро стать несостоятельной. Стоит отметить, что другие поняли это раньше нас. И сделали это инструментом дестабилизации демократий и влияния.

Наконец, поговорим о большом экологическом преобразовании. Я убежден, что его темпы только растут. Мы осознали это еще несколько лет назад, и Франция проводила активную экологическую дипломатию, результатами которой стали Конференция по климату в Париже и парижские соглашения. Мы видим, что этот вопрос сегодня набирает обороты, будь то потепление климата или борьба за биологическое разнообразие. Все укоряется, потому что последствия нашего коллективного бездействия в прошлом сегодня проявляются в наших обществах, экономиках и по всему миру. Все укоряется, потому что наши граждане в гораздо большей степени осознают ситуацию и требуют от нас действий. Все укоряется, потому что последствия этой большой перемены у нас перед глазами каждый день. Эти последствия представляют собой настоящие геополитические кризисы. Изменение климата, масштабные экологические потрясения ведут к серьезному нарушению регионального баланса, к масштабным миграционным явлениям. Они уже ускорили большие демографические изменения, которые выводят из равновесия мир. Вам все это известно. Но я думаю, что нам следует поставить все это в перспективу не просто для констатации фактов, а чтобы понять, как нам правильно действовать в данный момент.

Слова — это одно, но какую роль мы будем играть? Мы можем быть зрителями, комментаторами. И я могу остановиться на том, что уже сказал. И заявить, что мы продолжим те же действия во Франции и ту же дипломатическую работу. Это стратегия осторожности и сохранения привычек, потому что можно продолжить идти по этому пути, не считая его осторожным. Вне зависимости от того, о ком идет речь, предпринимателе, дипломате, министре, президенте, военном, любом человеке в этом зале, если мы продолжим действовать, как раньше, то окончательно потеряем контроль. А это будет означать исчезновение. Я могу с уверенностью вам об этом заявить. Нам известно, что цивилизации исчезают, как и страны. Европа исчезнет вместе с распадом этой западной эпохи, и мир будет выстраиваться вокруг двух больших полюсов: США и Китая. У нас будет выбор между доминированием двух сил. Мы можем сделать вид, что обо всем забыли. Мы прекрасно умеем это делать. Мы уже очень давно поступаем так по многим вопросам. Мы скажем, что у нас есть суверенитет. Мы будем бороться за сохранение рабочих мест в стране с помощью шатких компромиссов с группами, над которыми мы уже совершенно не властны. Мы попытаемся провести экологическую политику в стране и на континенте, но для нее будет уже слишком поздно, поскольку ситуация выйдет из-под контроля. Это путь большого падения.

Существует другая стратегия: приспособление. Она заключается в следующем: нужно двигаться быстрее в меняющемся мире. Мы попытаемся принять какие-то туманные меры по экологии, но нам нужно приспосабливаться к ускоряющемуся порядку, проводить реформы просто для того, чтобы нагнать других, не пытаясь на самом деле ничего изменить и ни на что повлиять. Это промежуточный сценарий, который, как мне кажется, приведет нас к тому же результату, но при этом еще вызовет резкую реакцию, отторжение населения, потому что наша страна не любит приспосабливаться. Мы не хотим менять мир, чтобы нам не пришлось приспосабливаться, ведь мы не любим это делать.

Я считаю, что цель Франции в соответствии с необходимостью настоящего времени состоит в том, чтобы повлиять на мировой порядок с имеющимися у нее на руках картами, не уступать року, а попытаться построить новый порядок, в котором нашлось бы место не только для нас, но и для наших ценностей и ключевых интересов. Я верю только в смелую стратегию, стратегию риска. Это означает, что не все, что мы делаем и сделаем, обязательно окажется успешным. Найдется немало комментаторов, которые скажут, что в определенные моменты это не работает. Это не важно. С учетом всего упомянутого, отказаться от попыток сегодня равносильно смерти. Отважная и дальновидная стратегия в том, чтобы попытаться найти в нынешних условиях то, что является глубинной чертой французского духа, и переосмыслить коренные основы европейской цивилизации. Мне кажется, что именно такой должна быть задача нашей страны в нашей европейской и международной стратегии. Французский дух — это дух сопротивления и стремления к всеобщности. Дух сопротивления означает нежелание поддаваться року, приспособлению, привычкам. Он означает, что если что-то несправедливо, мы можем принять меры, поэтому что даем себе средства, чтобы стать сильнее, проводим для этого экономические реформы, наращиваем экономическую и производственную мускулатуру. Нужно менять вещи, не поддаваясь окружающему порядку, вернуть наши истинные ценности. Я считаю, что Европа всегда характеризовалась настоящим гуманизмом, который проходит красной нитью через нашу судьбу. Я говорю об этом, потому что это уже не считается очевидным фактом. Если мы продолжим двигаться по пути к обвалу и рассматривать мир, так как я это описал, европейский гуманизм исчезнет. США находятся в западном лагере, но не несут в себе того же гуманизма. Они иначе относятся к вопросам климата, равенства и общественного равновесия. Существует примат свободы, который глубоко характеризует американскую цивилизацию и объясняет наши отличия, несмотря на прочные союзнические связи. У китайской цивилизации, мягко говоря, несколько иные коллективные предпочтения и ценности. Мы — единственное геополитическое пространство, которое поставило человека с большой буквы Ч на центральное место в своем проекте в эпоху Возрождения, Просвещения и всякий раз, как нам приходилось переосмыслить себя. Мне кажется, что с учетом этих потрясений, именно в этом заключается проект, который является нашим и должен вновь им стать. Он предполагает требования по отношению к нам самим и к другим по ключевым экономическим, промышленным и климатическим вопросам. Необходимо также переосмысление образовательного, производственного, социального и экологического проекта в нашей стране. Именно это мы сейчас пытаемся сделать, но мы не сможем сделать это в одиночку, поскольку, хотя социализм в историческом плане действительно не работает в одной взятой стране, гуманизм в одной взятой стране тоже не продержится долго. Нам нужно растить плоды в Европе и на международной арене. Именно здесь должна проявиться последовательность нашего проекта. Именно гуманизм лежит в основании плана правительства. Речь идет о новых усилиях в гуманитарной сфере на основании проекта в образовании, социальной сфере и здравоохранении. Нужны реформы, которые позволят нам получить настоящий производственный проект и провести необходимый переходный процесс в экологии. Я глубоко уверен, что мы должны руководствоваться именно этими целями.

Я принимаю мою роль в этой коллективной работе и осознаю незавершенность моих заявлений по этому вопросу. Как бы то ни было, нам нужно воссоздать на этой основе коллективный нарратив и представления. Именно поэтому я убежден, что наш проект следует признать проектом европейской цивилизации. Проект европейской цивилизации не может продвигать вперед ни католическая Венгрия, ни православная Россия. Мы же отдали инициативу двум этим лидерам. Я говорю об этом с большим уважением. Послушайте выступления в Венгрии или России: у этих проектов хватает различий, но они несут в себе культурную и цивилизационную жизненную силу, которую я лично считаю ошибочной, но вдохновляющей. Поэтому нам нужно найти с помощью европейского проекта, который я также считаю глубоко французским проектом, вдохновляющую силу для нашего народа. Это дух Возрождения, дух Просвещения. Это глубинный дух французского гуманизма, который мы несли вперед и осмысливали, и который нам теперь предстоит переосмыслить. Что это означает? Это означает, что часто упоминаемые нами темы не должны быть исключительно техническими вопросами. Они должны способствовать формированию представлений, настоящего цивилизационного проекта, в самом центре которого вновь стоит человек. Разумеется, я осознаю масштабы такого проекта, но считаю важным поделиться с вами моими убеждениями, потому что именно это должно питать наши действия и пространство на каждодневной основе. В рамках наших новых альянсов этот проект, безусловно, подразумевает требования с точки зрения человеческого достоинства. Те, кто сегодня с угрозой для жизни защищают по всему миру право на свободу, смотрят в нашу сторону. Когда я говорю о европейском цивилизационном проекте и французском проекте, я хочу сказать именно это. Мы вновь нащупали суть этого требования по всему миру без ущерба для суверенитета любой страны. 

Что касается 5G, какой перед нами стоит выбор? Мы выбираем между американскими или китайскими технологиями. Я твердо убежден, что мы должны отстаивать подлинный европейский суверенитет в этом вопросе без какой бы то ни было стигматизации. На уровне Франции в результате работы, проделанной премьер-министром в сотрудничестве с другими министрами, были приняты решения, дающие нам возможность определить, что в некоторых наиболее уязвимых технологических секторах нам нужно взять комплектующие под свой контроль, чтобы избежать слишком большой зависимости наших телекоммуникационных операторов от определенных технологий. Приняв данное решение, мы запустили настоящее движение на европейском уровне, и наши партнеры пересмотрели ряд своих требований. И теперь нам предстоит выработать действенную стратегию и выбрать заинтересованные стороны на европейском уровне. Нам нужно переосмыслить также экономический и финансовый суверенитет. Я выше говорил об Иране. Мы можем с гордостью отстаивать нашу иранскую повестку. Почему мы оказались в подобной ситуации? Потому что существует фактическая экстратерриториальность доллара. Потому что наши предприятия, даже когда мы принимаем решение об их защите, зависят от доллара. Я не говорю, что нужно бороться с долларом, но нужно выстраивать подлинный экономический и финансовый суверенитет евро. И в этом вопросе мы тоже действуем слишком медленно. Так за что же нам нужно бороться? Разумеется, за укрепление и большую интеграцию еврозоны, за большую интеграцию финансовых рынков еврозоны, за способность выстроить надежный финансовый и валютный суверенитет. И мы еще не достигли этой цели. А это необходимо.

Мы должны также выстроить и суверенитет в области информационных технологий. Мы добились весьма значительного прогресса в этом вопросе благодаря беспрецедентному на европейском уровне нормативному акту о защите личных данных, который, кстати, был принят также многими нашими партнерами. Но нужно идти еще дальше. Мы должны работать в том же направлении в сфере налогообложения и защиты данных. И Европа — это хороший уровень.

Для того, чтобы претворить в жизнь проект, о котором я только что говорил, нужен также культурный суверенитет. Мы добились успеха в защите авторских прав, но у нас есть гораздо более обширный проект, касающийся европейского наследия, европейской культуры и знаний. Программы, которые мы запустили в университетах, проект по передаче произведений искусства и крупные европейские культурные проекты необходимы, потому что благодаря этому мы можем найти в себе силы и стимул для проекта, о котором я говорил только что.

Это тоже один из элементов суверенитета. Потому что суверенитет связан с духом Европы. Важно, чтобы мечты, которыми мы живем, романы, фильмы, все, что наше по духу и что объединяет нас с нашими согражданами, проистекало из нашей собственной культуры, а не навязывалось бы извне. Эта стратегия, на мой взгляд, совершенно необходима, и она должна также подталкивать нас к совместной работе, к возвращению к вопросу о языковом суверенитете в Европе.

Я не буду вновь здесь возвращаться к теме франкофонии, которую я долго развивал, в частности, в марте 2018 года во Французской академии. Однако эту стратегию мы должны наблюдать по всему миру, но ее необходимо внедрить в план развития Европы. Иначе возникает парадокс. Ведь если бы в момент Брексита мы решили, что английский язык навсегда останется единственным европейским языком делового общения, это было бы странно. На мой взгляд, здесь у нас в руках оказывается настоящий козырь, состоящий в том, чтобы вернуть тему образования на дискуссионные форумы, вот что станет настоящим достижением на пути к осуществлению этой европейской стратегии. Эта стратегия суверенитета, и вы видите, насколько она дополняет эту стратегию равновесия власти.

Я прошу вас также вернуться к двустороннему сотрудничеству. Меня поражало, что Европа, в сущности, оказалась в руках специалистов. Они необходимы и они невероятно разнообразны. Но нам надо попытаться найти форму компромисса между очевидно необходимым сотрудничеством министерств по европейским вопросам, пронизывающим нашу повседневную жизнь, и тех, с кем они должны быть скоординированы. Это компетенция премьер-министра. Но, на мой взгляд, нужно также возобновить двусторонний диалог, он дополняет диалог в ЕС. Дополняет, потому что он расширяет пространство для маневров. Я позволю себе это сказать, потому что именно это я и пытался сделать в течение двух лет.

Я провел двадцать двусторонних встреч в странах Европейского союза за эти два года. Я порой приезжал в страны, куда президенты нашей страны не ездили 15-20 лет. Это невероятно. И при восстановлении двустороннего диалога мы порой выясняем, что перестали развивать эти отношения на политическом, культурном и часто образовательном уровне, потому что во многих этих странах французский язык отходит на второй план. Но главная наша задача — это создание пространства для маневров в европейском проекте. Потому что после возобновления двусторонних отношений в Совете образуются альянсы. И я должен сказать, что Германия действовала в этом вопросе гораздо эффективнее нас за последние 15 лет. Таким образом, мы должны говорить со всеми группами. Мы должны восстановить диалог со странами Прибалтики, со странами Восточной Европы, с Вышеградской группой, со странами, расположенными на южном побережье Средиземноморья, и я считаю, что это необходимый элемент, которому я прошу вас уделить значительное внимание.

Я также считаю, что нам удастся — я еще вернусь к этому в заключении — обсудить все технические вопросы в дипломатическом ключе. Это один из наиболее трудных вопросов нашей современной дипломатической работы. Все вопросы становятся техническими. И, таким образом, когда все вопросы становятся техническими, существует риск, что мы упустим из виду глобальную картину. А значит, решать эти вопросы будут технические специалисты некоторых министерств или порой люди, не обладающие в необходимом объеме техническими навыками и, следовательно, не так близко с ними знакомые. Таким образом, стоящий перед нами риск — это риск разрыва, простите, что я излишне вдаюсь в детали, но именно так можно добиться полезных результатов.

Что касается вопросов, связанных с информационными технологиями. Когда ими занимается дипломат широкого профиля, он менее эффективен по сравнению с экспертом по цифровым технологиям. Мы проанализировали два вопроса, могу вам сказать, и результат вполне очевиден. И напротив, когда эксперт по цифровым технологиям сидит в своем уголке и занимается вопросами цифровой отрасли, он упускает из виду глобальную дипломатическую картину и наши интересы. Таким образом, нужно эффективным образом сочетать эти компетенции. И я считаю, что в вопросах, связанных с Европой, это необходимо. И именно таким образом мы сможем вернуться к обсуждению вопросов, в которых мы очень отстали, а это вопросы европейских стандартов, норм и того, что можно назвать элементами суверенитета.

И я вас попрошу в том, что касается Европы, вновь заняться рассмотрением географических вопросов на западных Балканах. В июле я был с визитом в Сербии, в ходе которого некоторые из вас меня сопровождали. Кажется, это первый визит в эту страну президента Франции с 2001 года. Это просто невероятно! И я вижу, что мы делаем, например, в области культуры, в общественной сфере, гораздо меньше, чем государства с намного меньшими стратегическими интересами и гораздо более отдаленные, чем мы, несмотря на то что от нас этого ожидают. Удивительно. А разрабатывать европейскую стратегию — значит задумываться о границах Европы. Это наши границы, наши соседи и это страны, которые, тем более, нас любят, и с которыми мы должны наладить отношения, чтобы не сыграть на руку неевропейским силам. В противном случае судьбу западных Балкан будут решать Соединенные Штаты, Россия и Турция. И в этом вопросе тоже, я должен сказать, у Германии есть гораздо более действенный и стратегический замысел, чем у нас. Я бы хотел, чтобы мы смогли пересмотреть средства и степень эффективности в этом вопросе.

Третий приоритетный вопрос, который я хотел с вами обсудить — это формирование обновленного партнерства со странами Средиземноморья и Африки. Могу вас заверить, что все географические зоны я охватить не смогу, но я бы хотел обсудить несколько тем, которые я не смог подробно раскрыть в два предыдущих раза, поэтому сегодня я хотел бы уделить им больше внимания.

В сущности, это партнерство является нашей политикой стратегического соседства. Однако и его необходимо осуществить и перезапустить. Я не буду здесь снова говорить ни о Сирии, ни о Ливии. Я уже подробно рассказал об этих странах на вчерашней пресс-конференции. Мы кропотливо работаем над этими кризисными вопросами, которые имеют непосредственное отношение к нам и к нашей повседневной жизни. Мы тщательно работаем над решением этих вопросов. Мирный процесс на Ближнем Востоке был центральной темой этого саммита «Большой семерки», и я не буду повторять здесь того, что имел возможность сказать там. Я скажу лишь, что работа по этому вопросу должна проводиться тщательно, должна продолжаться и возобновляться. Почему я не решил взять на себя никаких инициатив? Потому что я считаю, что на территории конфликта не выполняются поставленные условия. Я считаю, что инициативы, которые исходят с другого конца света, как правило, имеют мало шансов на успех. Однако я убежден в одном: статус кво не работает, и он недопустим. У нас есть — как я говорил уже много раз — свои убеждения, это позиция Франции, от которой она ни разу не отрекалась. На мой взгляд, с некоторыми из наших союзников мы должны сотрудничать на Ближнем Востоке в новом ключе, чтобы найти эффективное решение, а мы еще далеки от этого.

Я хотел здесь просто в двух словах поговорить о южном побережье Средиземного моря и Африке в этом партнерстве. С южным побережьем Средиземноморья у нас сложились очень глубокие исторические, культурные и цивилизационные связи. И Европа не может добиться успеха, и Франция в первую очередь, если мы не пересмотрим и не модернизируем эти связи. Сегодня о Средиземноморье речь идет исключительно в рамках обсуждения проблемы миграции, гуманитарной катастрофы, о которой я уже упоминал, или мер защиты, которые мы должны взять на себя. Тут тоже существует риск геополитического и внутриполитического спада. Потому что когда мы говорим о южном побережье Средиземного моря, как и об Африке, то фактически мы говорим и о Франции тоже. Я вынужден был об этом напоминать с памятных мероприятий в августе. Франция содержит в себе частицу Африки, потому что солдаты этого континента спасли нашу страну и нашу свободу. И наши судьбы связаны, хотя в них есть и мрачные, тяжелые страницы.

Поэтому сегодня в Магрибе мы, само собой разумеется, внимательно следим за всеми возникающими ситуациями, за тем, что говорит алжирский народ и за крайне уязвимым положением дел в Тунисе. У меня была возможность сказать после похорон президента Эс-Себси, насколько мы поддерживаем народ Туниса в этот критический момент. Нас всегда сближало уважение к их суверенитету и дружбе. Мы должны начать вести работу на этой территории по-новому, равномерно. Без налетов мишуры ни колониализма, ни антиколониализма. И я твердо верю, что эти отношения способны перерасти в самый оживленный диалог между нашими гражданскими обществами. И поэтому я стремился к этому саммиту двух побережий и к диалогу между гражданским, университетским, академическим, предпринимательским сообществом наших стран, а также нашего правительства, чтобы добиться восстановления прежних отношений между нашими двумя побережьями, принимая во внимание как наши существующие связи, так, вероятно, и связи со странами южного побережья. Потому что мы не можем равнодушно смотреть на то, что Магриб сегодня перестает быть геополитической действительностью, потому что между этими странами появились глубокие расхождения, которые их ослабляют и препятствуют их развитию. Мы провели первый саммит в Марселе в июне, и я надеюсь, что мы сможем общими усилиями продолжить эту работу, и вы все сможете приложить как можно больше усилий в поиск оснований для налаживания и укрепления нового диалога между этими гражданскими обществами, этими интеллектуалами и этими профессионалами.

Я должен вам признаться, что в июне в Марселе меня поразило, насколько оживился этот диалог, после того как некоторые из этих стран стали играть по правилам. На саммите были молодые люди, в частности, из Ливии, Туниса и Мавритании, удивительно вдохновляющие и предлагающие нам сотрудничество и взаимодействие, о котором никто не мог подумать и которого мы не видим в межправительственном диалоге.

Наша судьба совершенно неотделима от судьбы Африки. Мы необычайно много занимаемся ее проблемами и должны продолжать это делать, пытаясь прийти к тому, что я назвал переменами взаимных отношений.

В Африке наше участие связано и с военными вопросами, и об этом я тоже много и не раз вам рассказывал, поэтому я буду краток, но мы продолжим нашу работу. Мы занимаемся урегулированием кризисов, в том числе кризиса в Ливии, о котором я уже упоминал. Значительный прогресс в этом вопросе, на мой взгляд, был достигнут после последнего саммита «Большой семерки», на котором было официально заявлено о необходимости проведения международного форума и конференции по внутриполитическим ливийским проблемам, где бы собрались вместе африканские страны, ранее проявлявшие скептическое отношение к этому процессу, но с которыми мы ведем тесное сотрудничество.

И, разумеется, существует проблема Сахеля. Это театр военных действий наших основных вооруженных сил, это вопрос, по которому Франция немногим более пяти лет назад была вынуждена предпринять решительные действия, чтобы избежать распространения и закрепления на этой территории джихадизма. Если бы Франция не приняла тогда решения о немедленном вмешательстве, если бы не высокий профессионализм нашей армии, вероятно, положение дел в Сахеле было бы совершенно иным. Тем не менее, сегодня совершенно очевидно, что в Сахеле происходит дестабилизация обстановки и расширение террористической активности. Теперь террористы действуют в Гвинейском заливе и в регионе озера Чад. Мы должны проявлять осторожность, говоря о терроризме в данном регионе, потому что он не обладает теми же характеристиками, что территориальный халифат, который мы наблюдали в Леванте. Это также те террористические группировки, которые играют на этнических разногласиях, на экономической ситуации, что, можно сказать, очень характерно для Африки.
Тем не менее, мы должны поддержать в этом вопросе суверенные государства этого региона. И поэтому в данном контексте мы продолжим, разумеется, активно участвовать в операции «Бархан», сохраняя, как всегда, мобильность в оперативном плане, но необходимо, чтобы попутно с этим происходило возобновление участия наших африканских партнеров. Именно этого мы добивались, с одной стороны, в ходе встречи «Пятерки» в Сахеле, а с другой, в рамках «Альянса за Сахель» являющихся военной опорой и союзом по развитию, а также за счет расширения участия международного сообщества и соседних государств, что мы продемонстрировали накануне с канцлером Меркель и президентом Каборе в рамках нового «Партнерства для стабильности и безопасности в Сахеле», позволяющего сотрудничать государствам Гвинейского залива, которые были наблюдателями этого конфликта, но теперь начинают ощущать на себе его последствия, а также допускающего партнерские отношения между африканскими государствами по этому вопросу и допускающего также участие международного сообщества в решении этой проблемы безопасности с целью оказания помощи каждому из этих государств.

 

Как бы то ни было, Африка является для нас чем-то большим. Она — наш ключевой союзник в том, чтобы Европа продолжила играть свою роль в делах мира. Мы заложили основы нового партнерства, которое нужно нам для решения главных проблем завтрашнего дня, в рамках речи в Уагадугу в ноябре 2017 года. Продолжать работу следует именно на этой основе. В этой связи, я прошу вас заняться важной и, как мне кажется, необходимой работой. Речь идет об изменении наших действий, наших отношений с африканскими партнерами и наших методов.

Прежде всего, это касается помощи Африке в нынешних региональных и интеграционных проектах. Я думаю, что нам нужно участвовать в этих переменах. Именно поэтому мы оказываем содействие ЭКОВАС на пути к единой валюте. Раньше с нашей стороны были только препятствия, а с их — напряженность. Путь будет трудным, и никаких гарантий нет, но я считаю, что это станет историческим вкладом Франции в помощь Западной Африке: настоящая экономическая и валютная интеграция. Именно поэтому мы также поддерживаем проект Африканского союза по формированию континентальной зоны свободной торговли. Именно поэтому во всех конфликтах мы привлекали Африканский союз для работы с нами, принятия лидерства во всех операциях, поддержки стратегии проведения ооновских операций в тесном сотрудничестве с Африканским союзом. Наконец, именно поэтому я поддерживаю то, что по самым чувствительным политическим вопросам, по сложным демократическим и политическим переходным процессам, мы приняли стратегию давления равного партнера, вместо прямых указаний и нравоучений.

Некоторые иногда упрекали меня в молчании, но это молчание никогда не означало бездействие. Оно опиралось на тщательно проработанную стратегию альянсов с другими африканскими лидерами для того, чтобы нужные вещи были сделаны. Я считаю, что в ДРК эта стратегия оправдала себя. Не знаю, позволила ли она добиться всего, что было нужно в демократическом плане, однако она хотя бы помогла добиться всего необходимого с точки зрения смены власти. Мне кажется, что нам нужно руководствоваться этой стратегией и по другим вызывающим напряженность вопросам, например сегодняшняя ситуация в Того и другие, которые еще определенно возникнут в будущем. В более широком плане, мне кажется, что мы хотим отойти от таких отношений с Африкой, которые опираются на ощущение, а иногда и реалии асимметрии. Таким образом, речь идет о разработке стратегий с нашими африканскими партнерами, о реализации этих стратегий вместе с ними, о продвижении этих стратегий вместе с ними и ради них.

Именно поэтому, говоря о составленном в Уагадугу плане, мы уделили большое внимание спорту, установили партнерские отношения с баскетбольными и футбольными спортивными ассоциациями, с олимпийскими федерациями и странами. Мы уделили большое внимание работе по культурному направлению, открыв, в частности, широкую тему возврата произведений искусства, которая необходима, чтобы помочь ряду этих государств восстановить и переосмыслить собственные представления, сделать это в партнерстве с Францией. Именно поэтому мы также решили вновь поднять вопрос образования, опять-таки на других основах. И я в полной мере принимаю реформу университетов, которая дала результаты, поскольку сопровождалась ответственной стратегией в образовательной сфере.

До недавнего времени мы бесплатно принимали всех во Франции. Это было просто прекрасно, у нас была во многом постколониальная система, если использовать громкие слова, которые так любят некоторые. Мы говорили студентам в ряде стран: «Хотите получить высшее образование? Приезжайте во Францию, все будет замечательно». Мы вели себя так, словно в их собственной стране невозможно получить диплом. Сейчас мы приняли стратегию, которая в первую очередь указывает на то, что у высшего образования есть цена, и я считаю это справедливым. Мы просили за него в 10-20 раз меньше, чем канадцы, другие европейцы и американцы. Мы приложили усилия по стипендиям, в связи с чем, кстати говоря, число новых студентов в этом году не стало меньше. Помимо этого, мы вложились в стратегию образовательного партнерства, в первую очередь в Африке, и впервые открыли университетские программы в странах, которые на протяжении стольких десятилетий являются нашими союзниками. В результате мы можем предложить определенные университетские программы, первые программы в Сенегале, Кот-д'Ивуар, Тунисе или Алжире. Мне кажется, что в этом заключается настоящий путь развития такого партнерства, что наши преподаватели смогут передать свои образовательные силы, позволить этим странам развить образование и сформировать настоящую стратегию альянса, а не гегемонии.

Мы хотим утвердить новое партнерство с Африкой и в экономической сфере. Объявленная несколько дней назад программа содействия развитию женского предпринимательства была разработана африканцами вместе с Африканским банком развития. Мы финансируем ее. Мне также хотелось бы отметить изменение взглядов. Речь идет о том, что мы сами должны иначе действовать и работать с африканцами, продумывать шаги вместе с ними и реализовывать самые перспективные программы с африканцами в Африке. Хочу представить вам два примера. Климатический переходный процесс является, по моему мнению, одной из ключевых осей действий, которые нам следует проводить с Африкой. Дело в том, что африканцы могут стать первыми жертвами этих процессов, поскольку именно на их территории они могут разворачиваться в первую очередь. Энергетическая программа Африканского банка развития и Всемирного банка должна быть в центре отношений Французского агентства по развитию — оно, безусловно, играет важную роль в этой стратегии — с этими структурами. В частности, мы смогли добиться этого несколько месяцев назад в Буркина-Фасо и нарастить эти действия. Такую же стратегию нам следует развивать с Африкой в сфере инноваций.

Поэтому мы решили, что инновации должны быть главной темой саммита Африка-Франция, который мы проводим в Бордо в 2020 году. Это способ отразить то, что готовится в Африке в будущем, и задействовать африканцев. Мне кажется, что в этом плане данная политика имеет большое значение, это крайне важная и самая эффективная стратегия. Нужно избежать ловушки, которая подталкивает к тому, чтобы сделать Африку ареной влияния. Сегодня там разворачивается китайская, японская, турецкая стратегия. У каждой из них есть своя логика. Есть, разумеется, в Африке и американская стратегия. Я глубоко убежден, что наша стратегия не должна быть стратегией рынка и влияния, хищнической гегемонии, которая лежит в основе некоторых из недавно упомянутых мной проектов. Нет, она должна переосмыслить партнерство, потому что мы иногда допускали ошибки в прошлом. Мы можем рассмотреть эти ошибки и учиться на них. Я считаю, что только эта политика может принести плоды. Разумеется, сейчас не говорю обо всех темах. Как мне кажется, важно продолжить наши стратегии на других относящихся к нам континентах.

Отмечу четвертый приоритет, на котором мне хотелось бы сейчас остановиться, и который я считаю ключевым направлением: утвердить с помощью результатов дипломатию общего блага и попытаться в многосторонних рамках внести наш вклад в поиск решения для урегулирования дисбаланса и неравенства в мире, о которых я только что говорил. Прежде всего, нам следует самим проявить больше усилий в многосторонних рамках. Мы уже не раз упоминали прочный многосторонний подход. Некоторые хотят сегодня выстраивать вещи вне многосторонних рамок и говорят: «Я могу все сделать и решить сам». Я считаю, что это не в наших интересах. Кроме того, существует немалый риск построения альтернативных многосторонних рамок, в частности Китаем, который находится в центре этой стратегии. Мне кажется, что если мы хотим добиться настоящих результатов в этой дипломатии общего блага, нам нужно принять сильные многосторонние рамки, активно действовать в многосторонних структурах, как мы это делаем в ООН, приложить усилия и стремиться к инновациям в переживающих кризис организациях вроде ВТО. Мы решили принять такое обязательство.
Если мы не добьемся инноваций в ВТО, ВТО исчезнет. Успешный поиск новых союзников лежит в основе нашей будущей инициативы в рамках Генеральной ассамблеи ООН с альянсом за новую многостороннюю систему, или вместе с Германией. Мы объединим не только европейские державы, но и демократические державы доброй воли, которые разделяют этот взгляд на мир и осознают важность этого равновесия. Я считаю, что эта стратегия крайне важна, если мы хотим сохранить многосторонние структуры, укрепить и продвигать их.

 

Помимо этого, нам нужно в ближайшие месяцы добиться результатов по многим вопросам, представляющим общий интерес. В первую очередь это климат и биоразнообразие. И главные решения будут приниматься в будущем году. Многое сделано в области борьбы с глобальным потеплением. Здесь нам известна позиция США. Но повлияла ли она на предпринимаемые меры на международной арене? Думаю, нет. Нам удалось убедить Россию начать ратифицировать Парижское соглашение по климату, процесс, которого мы ждали с момента подписания. Мы убедили Индию присоединиться к Международной коалиции по углеродному нейтралитету — 2050. Таким образом, мы видим серьезные подвижки. Предстоят важные встречи. В сентябре состоится саммит по климату в ООН под председательством Генерального секретаря. Саммит государств-участников Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата запланирован на декабрь в Чили. В июне 2020 года в Марселе пройдет конгресс Международного союза охраны природы. В октябре 2020 года пройдет встреча в Пекине по вопросам биоразнообразия.

По этим направлениям нам надо продолжать активизировать наши усилия и расширять коалиции. Что касается финансирования. Я заявил на саммите G7 о повышении в 2 раза наших вложений в Зеленый климатический фонд ООН. В общей сложности и благодаря участию Германии и Великобритании фонд может получить 4,8 миллиардов евро. И я прошу вас продолжать искать другие возможности, способствующие успешному воссозданию фонда. Мы должны в сентябре начать привлекать всех участников финансовой системы с тем, чтобы они учитывали климатические риски при принятии своих инвестиционных программ. Без этого будет трудно добиться улучшения экологии в нужном объеме. Вы уже знаете, что Франция подписала подобный мандат с Ямайкой, и это стало возможным благодаря усилиям всего нашего дипломатического корпуса. Это будет также обсуждаться на саммите «Одна планета» (One Planet), который проводится по инициативе Франции с декабря 2017 года и пройдет в рамках Генассамблеи ООН. Помимо финансовых вопросов, нам нужно продвигаться дальше в области углеродного нейтралитета, о чем я уже упоминал. Этот вопрос был поднят на G7. Здесь прежде всего надо продвигаться на европейском уровне в соответствии с указаниями нового председателя Комиссии. Напомню, что в марте было всего два европейских участника, в Китае в мае нас было уже восемь европейцев. Мы убедили еще многих других, и я думаю завершить эту работу в ближайшие недели. Это позволит нам серьезно обсуждать этот вопрос, в том числе с Китаем. Я уже говорил, что Китай сильно продвинулся в этом вопросе в Осаке, и мой визит в Китай в октябре будет способствовать дальнейшему прогрессу в этом направлении, так как Китай стал основным партнером.

Мы должны также продолжать начатое расширение конкретных ассоциаций. Я не буду упоминать их всех, но на G7 они были широко представлены. Например, организации, занимающиеся фторсодержащими парниковыми газами, морским транспортом или текстильным производством. Это позволяет выявлять сектора, которые до сих пор полностью игнорировались. А текстильная промышленность занимает второе место по объему выбросов CO2. До сих пор не было предпринято никаких согласованных действий. Мы смогли мобилизовать промышленных игроков, но сегодня государства должны взять на себя обязательство внести необходимые нормативные корректировки. Мы говорим о секторе, на который приходится 8% выбросов, 30% загрязнения океана. В отношении фторсодержащих газов, которые более вредны для окружающей среды, чем CO2, мы также инициировали стратегию промышленного участника, вовлекая Индию в этот исторический процесс. Теперь нам нужны результаты. Что касается морских перевозок, мы знаем, что это загрязняющий окружающую среду сектор, который также взял на себя обязательства, и будет предлагать нам свою повестку дня на международных форумах и встречах с нашими главными партнерами. Что касается биоразнообразия, его актуальность очевидна, и здесь многое надо сделать. Мы впервые подписали хартию по биоразнообразию на G7, которая является конкретным результатом первого отчета, представленного Фондом исследований в области биоразнообразия (IPBES) прошлой весной. Но теперь мы должны отказаться от конкретной повестки дня. За это будет отвечать Марсель, и особенно конференция стран, подписавших Конвенцию по биоразнообразию в Китае. Это важно. Но шаг, который был сделан в Биарриц, является историческим шагом. Потому что хартия по биоразнообразию была подписана не только членами G7, но и такими странами как Южная Африка и Индия.

По этому вопросу, следует вспомнить о последних событиях в Индии. Благодаря быстрой мобилизации членов G7 и всех существующих держав, я смог вчера вместе с президентом Пинера выступить с инициативой по Амазонии. Это инициатива отвечает чрезвычайным потребностям сегодняшнего дня и мобилизует наши ресурсы. В связи с этим я также благодарю министра внутренних дел, который немедленно отреагировал, направив несколько пожарных, которые находились в этом регионе, а также оказав финансовую помощь, потому что это то, что может быть наиболее эффективным для ряда других стран. Особенно необходимо немедленно принимать меры по устранению ущерба и обновлению лесопосадок, поскольку этот вопрос является стратегическим для каждой из стран Амазонии и стратегическим для всей планеты с точки зрения глобального потепления и биоразнообразия. По этому вопросу я отметил обеспокоенность, возможно, грубые ошибки некоторых лидеров, считающих, что суверенитет — это в сущности агрессия. Я глубоко уверен, что это ошибочное мнение. Мы суверенная страна, когда у нас большие события, мы с удовольствием принимаем международную солидарность, потому что это признак дружбы. Но, прежде всего, в бассейне Амазонки расположено девять государств. Есть много других стран, которые обратились к нам за помощью, и поэтому важно быстро мобилизоваться, чтобы Колумбия, Боливия, все бразильские регионы, которые хотели бы получить доступ к международной помощи, могли получить ее и быстро восстанавливать выгоревшие леса.

В более широком смысле нам нужно будет поделиться соображениями с тем, чтобы продолжить эту повестку дня и провести несколько мероприятий. Мы видим, что международные рамки меняются. Во-первых, когда мы говорим об Арктике, Антарктике, океанах, тропических лесах Амазонки или африканских лесах, которые также горят, уважая суверенитет государств, которые имеют территориальную юрисдикцию над этими регионами, мы очень четко говорим об общем географическом достоянии, тесно связанном с биоразнообразием и проблемами климата. Нам также необходимо выстроить правильное управление и международные рамки для выработки полезных мер. Я думаю, что это важно. И затем мы должны продолжить начатую, но заблокированную многими работу для определения новых экологических прав. Необходимо возобновить работу, начатую рабочей группой под председательством Лорана Фабиуса, занимающейся разработкой нового международного права в области окружающей среды, и инициативу Франции. Я считаю, что мы не должны отказываться от этого, и я надеюсь, что мы сможем вовлечь французскую дипломатию в процесс по достижению этой цели с новой силой.

Говорить об общих благах означает говорить и о здравоохранении. Я бы хотел сказать, что Франция в октябре будет проводить в Лионе встречу во вопросу воссоздания Глобального фонда по борьбе со СПИДом, малярией и туберкулезом. Здесь также мы ожидаем активного участия нашей дипломатии. На G7 было решено выделить в общей сложности почти 5 миллиардов евро фонду, в Лионе я объявлю о взносе Франции, но я прошу вас к тому времени приложить максимум усилий, чтобы достичь цифры в 13 миллиардов евро. Французская дипломатия также должна обеспечивать равенство между женщинами и мужчинами. Этот вопрос обсуждался вместе с другими вопросами борьбы с неравенствами на саммите G7, но и здесь мы должны активизировать настоящую женскую дипломатию. Именно Канада выдвинула эту инициативу и вдохнула в нее жизнь, мы должны признать заслугу предыдущего председательства. Мы сохранили Консультативный совет по гендерному равенству и официально приняли законодательный пакет в соответствии с вынесенными рекомендациями. Эти действия должны быть продолжены и расширены в предверии конференции, которую мы проведем в Париже в июле 2020 года, а затем в Пекине в 2025 году, что станет важной встречей по этому вопросу с точки зрения результатов. Борьба с неравенством также означает наличие реальной образовательной программы. Это связывает нашу национальную и международную стратегию.

В прошлом году мы вложили значительные средства в восстановление Глобального партнерства в области образования с нашими сенегальскими друзьями. Мы взяли на себя больше обязательств, мы должны продолжать эти усилия. Это один из приоритетов Французского агентства развития, это приоритет наших действий, он должен быть приоритетом и нашего участия, о котором я говорил недавно, когда говорил об Африке. Это также будет одним из приоритетов, подпитывающим реформу Агентства по французскому образованию за границей, которую представит перед вами министр Европы и иностранных дел, Реформа базируется на парламентских работах, написанными некоторыми присутствующими в зале и прорабатывалась в очень тесном сотрудничестве с министром образования. Эта реформа позволит нам разработать модель французского образования, чтобы иметь возможность не только предоставлять услуги нашим соотечественникам, но и развивать преподавание на французском языке, преподавание с использованием французской методики. Я считаю, что когда мы вкладываем средства в образование, будь то кредиты или строительство школ, мы также должны убедиться, что делаем все необходимое для качественного образования, и это будет частью нашей инвестиционной стратегии.

Во всех этих вопросах мы создаем новые способы действий. Тем самым я подтверждаю взятое на себя обязательство увеличить нашу официальную поддержу в целях развития до 0,55% ВВП к 2022 году. Эти совместные инвестиции лежат в основе нашей стратегии, и теперь мы должны определить все ее рычаги и, главное, привести ее в соответствие со стратегическими приоритетами, о которых я только что рассказал. Это я постараюсь сделать после президентского совета по развитию, который я проведу в начале октября, после чего министр должен будет представить текст, где будет изложен наш план действий.

И наконец, последний приоритетный вопрос, о котором я бы хотел с вами поговорить — это суть нашего подхода. Если мы хотим, чтобы нам удалось действительно стать государством, стремящимся к равновесию сил, выстроить заново европейский суверенитет, добиться успехов в дипломатии общего блага и возобновить партнерство с Африкой и Средиземноморьем, я считаю, что мы также должны продолжать глубокое обновление наших методов. В этом отношении «Большая семерка» благодаря вашей работе, вашему активному участию стала наглядным примером того метода работы, в который я верю.

О чем я до этого говорил в более стратегическом ключе — это решительность. Если Франция и Европа не наберутся смелости пересмотреть свои мировоззренческие схемы, свои доведенные до автоматизма стандарты, международные институты, никто не сделает этого вместо нас. И мы единственные, для кого бездействие окажется смертельным. У других может быть не многосторонняя, а односторонняя или двусторонняя стратегия, а у нас — нет. И поэтому я твердо призываю вас к решительности и в некотором роде к свободе при осуществлении глубоких действий очень простыми способами. Во-первых, я думаю, что необходимо возобновить и усилить — я знаю, что многие из вас этим занимаются — связи с гражданским обществом во всех междоусобицах в каждой из стран, где вы представляете Францию, и где речь идет не просто о глубине двусторонних отношений, а о понимании глубинных проблем. Знакомство с художниками, интеллектуалами, творцами выявляют глубокие ошибки этих стран и позволяют понять не только политические игры, но и то, что мы, возможно, не привыкли замечать и не понимаем.

И я действительно верю, что сегодняшняя наша система дипломатии должна стремиться именно к этому. Это крайне трудная работа, и я это осознаю, но пожинать ее плоды предстоит именно нам. И поэтому я обращаюсь к вам с просьбой взаимодействовать со всеми этими сообществами, с молодежью, прислушиваться к ее идеям, к ее надеждам, к ее проектам, объяснять, что такое Франция, каковы ее особенности, что в ней есть притягательного, инновационного, а также постараться понять и все то, что играет глубинную роль в каждой из этих стран. Я считаю, что именно это глубоко необходимо нашей дипломатии. И я считаю, что, если мы хотим быть эпицентром этого потенциала для пересмотра ведущих тенденций в мире и полезных действий и действовать, то мы должны также заниматься вопросами гражданского общества и именно в этой сфере продолжать вводить инновации. Вот почему я хотел учредить в прошлом году первый Парижский форум мира. Цель этого форума состоит в попытке, по меньшей мере, раз в год в Париже собирать великих мыслителей, аналитические центры, компании, правительства со всего мира, чтобы они вместе они могли задуматься об общей повестке.

Тем не менее эта работа с гражданским обществом, интеллектуалами и академическими кругами со всего мира чрезвычайно важна, если мы хотим переосмыслить себя, справедливо рассматривать большие вопросы, о которых я говорил, если мы хотим проводить полезную работу и иметь для этого необходимые опоры. Мы смогли продвинуться по вопросу защиты информации в интернете на саммите «семерки», потому что у нас была очень тесная работа с «Репортерами без границ», которые запустили эту инициативу на парижском мирном форуме в прошлом году. Мы же продолжили работу. Мы сеем зерна, подхватываем идеи, тянем за нити. У нашей дипломатии есть партнеры. Считаю, что работа с гражданским обществом не должна быть чем-то обыденным. Именно так можно восстановить глубокое понимание страны, понимание Франции в этих странах, а также полезные действия для нас самих в международном плане. Работа с гражданскими обществами этих стран означает гарантию отражения наших действий в них. Именно поэтому, когда мы говорим об Амазонии, мы продолжим работать с коренными народами, регионами, неправительственными организациями, потому что они тоже окажут давление на правительства, в том числе, когда у тех возникает тяга к обскурантизму. В этой работе заключается эффективность нашей дипломатии.

Помимо всего этого я прошу вас в первую очередь проявить больше интеллектуальной отваги и операционного упорства. Старайтесь не мыслить в установленных рамках. Я рассказал вам о моих убеждениях и жду, что вы поделитесь ими и будете эффективно работать для их реализации. Как бы то ни было, я считаю, что, помимо этого, вы должны нести в себе силу предложения, помогать руководству в Париже, министрам, правительствам и мне самому в переосмыслении меняющегося равновесия. Современная дипломатия — это дипломатия движения, и иногда мы оказываемся в позиционных войнах, которые мешают нам. Предлагайте, не бойтесь, выдвигайте каждый раз предложения. Добейтесь операционной эффективности, которая лежит в основе нашего доверия, чтобы формировать и продвигать инициативы в двустороннем и многостороннем плане, добиваться результатов. И считаю этот момент очень полезным. Эта смелая и подвижная дипломатия очень важна, если мы хотим восстановления. Как я уже говорил, мы взяли на себя обязательства, чтобы убедить американцев в том, что урегулирование проблемы международной торговли возможно не только с помощью торговых войн.

Но это сработает только в том случае, если у нас самих получится провести реформы Всемирной торговой организации. Я прошу вас быть не экспертами, а знатоками и друзьями народов, рядом с которым находитесь, изобретателями требующей обновления дипломатии. В новом мире эксперты, разумеется, необходимы, но если эксперты повсюду, все ориентировано на старый мир, потому что эксперты, по определению, являются экспертами в том, что уже существует. Поэтому мне нужны эксперты и знатоки в определенных вопросах, но в то же время друзья, дипломатические предприниматели и новаторы. Я считаю, что это не просто прихоть, а то, что на самом деле нам необходимо. Наконец, премьер-министр будет подробнее говорить с вами об этом моменте, в наших жизнях произошло немало перемен, но в какой момент мы проявляем наибольшую эффективность. В этом главное призвание французской дипломатии: все элементы французского государства вместе работают ради одной цели.

Мне прекрасно известно обсуждение того, должны ли экономические службы быть в МИДе или вне МИДа, вопросы климатической дипломатии и т.д. Я осознаю организационные и бюджетные последствия все этого. Но мне кажется, что ключевой момент в том, что мы должны быть эффективными. Если мы хотим быть эффективными, нам нужна Франция, которая говорит в один голос и наилучшим образом проявляет себя по всем вопросам. Поэтому мы должны выделить на это средства и вести командную игру. Как я только что говорил, нам нужны люди, которые объединяют, продвигают стратегию, окружают себя грамотными и эффективными специалистами. Если объединяющий человек не понимает тему, он бесполезен. Если у специалиста нет общей стратегии, он может быть опасен.

Раз у всех нас есть стремление выработать последовательную и эффективную стратегию, я думаю, что повышение организационной эффективности необходимо, если мы хотим заявить о себе в киберпространстве, космосе, по ключевым технологическим и промышленным стандартам, которые тоже лежат в основе дипломатии завтрашнего дня. Мне хотелось бы, чтобы в этой сфере мы тоже смогли проявить настоящие инновации. Глядя на других, мне кажется, что нам нужны такие организации, которые позволят со временем лучше понять народы, страны, региональные переходные процессы. Тем не менее для этого требуется настоящая организационная подвижность, потому что когда есть приоритеты, существует и проектные команды, которые могут направить все силы на проект. Иногда это подводит нас к пересмотру приоритетов. Нам не нужна армия, которая сформирована для позиционной войны, потому что нынешняя война опирается на подвижность. В этой связи нам следует пересмотреть сложившиеся у нас рефлексы. Кстати говоря, это касается не только дипломатии, а всего государства.

Как и вы, я поражен тем, что происходит в организационном плане. 95% всего бюджетного финансирования приходится на старые службы и приоритеты. На новые приоритеты идет всего 5%. Так, не годится. Нам нужно быть более гибкими. Именно так, дамы и господа. Я многое сказал. Я не сказал обо всем, но после недавнего саммита G7, который стал впечатляющей демонстрацией эффективности нашей дипломатии, мне хотелось поделиться с вами рядом убеждений и представлений. Дамы и господа, у нас есть сильная и последовательная дипломатия. Я говорю об этом, потому что это не стоит забывать. Мы каждый раз демонстрировали, что нужно действовать. Мы можем гордиться, и я хочу вновь это подчеркнуть. У нас сильная армия и сильное государство, и считаю необходимым продолжить размышлять о нас самих.

Тем не менее, мне бы хотелось, чтобы эта сильная дипломатия служила только что упомянутой мной стратегической цели. Речь идет о том, чтобы вновь взять судьбу в свои руки в мире, который претерпевает глубокие изменения. Вернуть нашему народу должный контроль и придать второе дыхание продвигаемому нами проекту европейской цивилизации. В политическом, стратегическом, культурном и интеллектуальном плане. Дипломатия должна сыграть в этом ключевую роль. Новый гуманизм, который мы должны построить, должен быть в центре правительственной стратегии и нашей дипломатии. Каждый день я рассчитываю в этом на вас. Я буду настолько же требовательным, насколько признательным. В любом случае, я будут рядом с вами для того, чтобы Франция находилась в центре всех ключевых тем, чтобы наши граждане были повсюду эффективно представлены, а наши интересы и, что самое главное, ценности были защищены. Благодарю вас. Да здравствует Республика! Да здравствует Франция!

 

Авторство: 
Копия чужих материалов
Комментарий автора: 

Это выступление мне очень понравилось, хоть прочитал за несколько заходов. Занятны рассуждения об отличии Европы от США, в сфере гуманизма -  согласен. Полезные действия.

Комментарий редакции раздела Конфедерация

Дух Возрождения, дух Просвещения.

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Эпиграмма

Нужно говорить коротко и неясно!

Расстрелял бы из огнеметов Маска желтожилетников, узурпировал все, что мог, назначил себя Императором шестерочной республики и свинтил на остров святой Елены.... Эх, такие возможности, а он все какой-то фигней что в личной жизни, что в политике пробавляется))) экология... синегал...

Аватар пользователя izifront
izifront(2 месяца 17 часов)(14:39:30 / 31-08-2019)

Приказы говорить нужно коротко и ясно - согласен. А подобные выступления такими и должны быть, по моему мнению. Я против человеканенависничества. С уважением!

Аватар пользователя Тех Алекс
Тех Алекс(4 года 3 месяца)(09:55:08 / 31-08-2019)

Фидель Кастро запросто речи по 8 часов толкал и жил долго. Тут вопрос в другом, эти речи имеют воплощаемость или речи ради речей. 

Аватар пользователя izifront
izifront(2 месяца 17 часов)(14:41:44 / 31-08-2019)

Да, в точку. Будет показательно - значит не просто слова - если подобное подхватят другие политики в ЕС. А как вы думаете? 

Аватар пользователя Тех Алекс
Тех Алекс(4 года 3 месяца)(15:14:35 / 31-08-2019)

Продление санкций покажет, что уровень жизни ему пофиг, а понты важнее.

Аватар пользователя izifront
izifront(2 месяца 17 часов)(02:14:45 / 01-09-2019)

Я не смотрю на мир, через призму РФ, хоть и родился тут, и живу большую часть времени. Я стараюсь увидеть общую картину. 

Аватар пользователя Anter1999
Anter1999(2 года 5 дней)(13:49:25 / 31-08-2019)

Во времена КПСС материалы Съезда и речи Брежнева публиковались в зарубежных изданиях.

За деньги. За дорого. Выкупались целые развороты по ценам рекламы.

Но что бы так, за просто так, на АШ,.....

А конспектировать пока не надо????

Аватар пользователя izifront
izifront(2 месяца 17 часов)(14:36:54 / 31-08-2019)

Извините, я думаю ваш сорказм неуместен.  По известным причинам (см. другие статьи этого раздела) 

Аватар пользователя Anter1999
Anter1999(2 года 5 дней)(15:43:38 / 31-08-2019)

Вы бы хотя бы выделили те фразы Макрона, что Вам показались интересными.

Да и Ваши комментарии не помешали бы.

А так ==Это выступление мне очень понравилось=== Похоже на рекламу....

Аватар пользователя izifront
izifront(2 месяца 17 часов)(02:12:28 / 01-09-2019)

Спасибо за ваш совет. Вероятно позже я проведу такую редактуру.